Форум » Прах к праху » "Сяду я за стол да подумаю..." » Ответить

"Сяду я за стол да подумаю..."

Софья Тарпанова: Преображенка, господский дом, 11. 30, 20 октября 1812 года.

Ответов - 19

Софья Тарпанова: С тех пор, как французы заняли Преображенку, ее хозяевам пришлось трапезовать дважды в день. Поздний завтрак, который вольно было назвать и ранним обедом, теперь накрывали в малой гостиной на невысоком круглом столике. Софья с неизменною горечью взирала на комнату, лишенную всех милых безделушек, и оттого похожую нынче на застигнутую врасплох пожилую кокетку. Было даже не так жаль растащенного солдатами, как того, что было небрежно, походя, уничтожено или испорчено. Разумеется, столовое серебро исчезло из посудного буфета едва ли не раньше, чем было объявлено, что в доме будет расположен вражеский штаб, а лучшую посуду расколотили, двигая мебель для пущего удобства командования, воцарившегося на первом этаже господского дома. Кухарка Прасковья была великая мастерица превращать карася в порося, и только это спасало господ Тарпановых и их невольных гостей от однообразия довольно скудной пищи, которая не заставляла украдкой морщиться разве что Алексея Михайловича.

Алексей Тарпанов: ... Именно он и вышел сегодня к столу первым, и даже с улыбкой, хотя за прошедшие полчаса ни французов не вымели с русской земли, ни несколько утомительные - надо признать - гости не сделались ни спокойнее, ни приятнее. Пройдясь по комнатке, он с видимым удовольствием разглядывал ставшие давно привычными вещи, и даже принялся мурлыкать себе под нос какую-то песенку, бывшую в несомненной моде в бытность матушки Екатерины на престоле российском. Мысли Тарпанова упорно не желали возвращаться к предметам серьезным, хоть поводов для этого было более чем достаточно.

Елена Морозова: Дверь скрипнула, и в комнате появилась одна из обитательниц Преображенки - Елена Морозова. Ничем особенным появление этой барышни не сопровождалось - даже стук небольших каблучков по дубовому полу был с трудом различим. Впрочем, от худой, если не сказать, тщедушной, особы ничего другого ждать и не приходилось. С раннего утра Елена поняла, что день окончательно испорчен. Во-первых, не слишком искусная горничная невыносимо долго возилась с причёской, а результат всё равно никуда не годился. В родной Москве Морозова постеснялась бы показаться в приличном обществе с неумело накрученными локонами, которые с трудом держались в причёске. Мысль о том, чтобы доверить свои волосы Сержу, у Елены была, но так как она поднялась намного позже обычного, пришлось довольствоваться тем, кто был под рукой, а не обретался неизвестно где. Кроме причёски, девушку очень удручало платье. Поскольку большая часть вещей девушки погибла при недавнем пожаре, ей в основном приходилось ходить в вещах Сонечки Тарпановой. Сонечка, добрая душа, никогда ничего не жалела для гостей, но угодить Елене было трудно. Избалованная московскими модами, она изводила окружающих капризами и вечной меланхолией из-за того, что приходится одеваться чересчур скромно. Помимо всего, у Софьи и её не слишком дружелюбной знакомой было разное телосложение, платья приходилось перешивать, что не делало их красивее. В итоге Морозова выглядела не дворянкой, а кем-то вроде бледного призрака из старинных романов, поскольку простая одежда может подчеркнуть внешность красивой девушки, но окончательно добьёт невзрачную. Для засидевшейся в девках Елены это являлось едва ли не главной бедой - станет Алексей Михайлович обращать внимание на блёклую девицу! Подходя к гостиной, Морозова молилась про себя, чтобы она попалась на глаза Тарпанову-старшему как можно позже. Однако мольбы услышаны не были - хозяин поместья уже стоял в комнате. Прокляв всё, что находилось поблизости, Елена замерла у стены, надеясь, что будет замечена не сразу. Вступать в разговор ей сейчас очень не хотелось.

Мари Морозова: Следом за старшей сестрой в гостиную впорхнула и младшая. Мари была в бодром расположении духа, как, впрочем, и всегда за редким исключением. Причёсанная по обыкновению Сержем, она была похожа на куколку, хотя в несколько потрепанном платье. С раннего детства матушка называла Мари "жавороночком", и девушка по сей день оправдывала это название. Она вставала рано, когда в доме было ещё тихо, и читала, вышивала или любовалась видами из окна под мелодию призрачных мечтаний. Теперь же, когда ей приходилось жить с Дарьей Андреевной в одной комнате, она старалась по утрам вести себя как можно тише, чтобы её не разбудить. Это утро, как только рассвело, Мари посвятила вышивке. Перед ней лежали давеча собранные пёстрые листья: багряные, золотые и даже лиловые, - которые обретали вторую жизнь на канве в нежных молоденьких ручках девушки. Так незаметно пролетели минуты, а за ними и часы. Проголодавшийся желудок возвестил о приближении завтрака, к которому Мари тут же поспешила. Мари Морозова предпочитала приходить к завтраку одной из последних, дабы не предстать в одиночку перед сестрой или хозяином дома, которых побаивалась, а тут на тебе! Обе персоны. Девушка бросила колкий взгляд на застывшую сестру, которую сразу-то можно и не заметить, но Мари чувствовала присутствие Елены хоть за полверсты. Долго не задерживая взгляда на старшей Морозовой, младшая глянула украдкой на Алексея Михайловича и улыбнувшись, предав взгляду должную долю уважения, исходящего от молодой особы к Тарпанову, пролепетала о добром утре и что погода нынче ясная.

Елена Морозова: - О да, погода сегодня ясная. Но мне кажется, что это последние тёплые дни в этом году, - машинально сказала старшая Морозова, стараясь вложить в недовольный тон побольше сахару. Сейчас Алексей Михайлович обязательно обернётся и заметит своих соседок, а это значит, что разговора не избежать. А ещё не избежать сравнения со стоящей рядом молоденькой сестричкой, и легко понять, в чью пользу оно будет сделано. От нахлынувшей злости Елена закусила губу так, что пошла кровь, но девушка этого не заметила. Перспектива провести какое-то время до завтрака в обществе предполагаемого жениха и младшей сестры - что может быть хуже! Марию старшая из сестёр Морозовых не любила. Разница почти в десять лет не способствовала созданию излишней близости между девочками, а позднее - между девушками. Слишком разными они были, слишком горда была Елена и слишком красива - Мари. Сейчас разница между сёстрами была особенно заметна. Одна росла и превращалась из миловидной девушки в красавицу, другая постепенно теряла свойственную ранней юности свежесть, так и не узнав, что такое внешняя красота. Жгучая зависть терзала старшую сестру, и это прорывалось в частых придирках и язвительных замечаниях в адрес Марии. Правда, младшую из сестёр обычно защищал брат, но окончательно утихомирить Елену не смог бы никто. С каждым днём её нелюбовь к младшей Морозовой росла всё сильнее и сильнее, и разрушающие душу эмоции искали выхода.

Александр Морозов: Насвистывая, что не пристало для молодого барина, но зато прекрасно отвечало расположению духа, Александр вошел в малую гостиную. - Надо же, а я думал, что приду последним, - удивился он, оглядывая собравшихся. Судя по всему, Алексей Михайлович остыл от утренней стычки, во всяком случае, вид у него был уже не такой сердитый. Зато старшая сестра сидела насупившись, что ее, и без того не первую красавицу, совсем не красило. Молодой человек пожал плечами, - выяснять, что на этот раз случилось у Елены, он не имел ни малейшего желания, - и с улыбкой, которая явно показывала, кому он отдает предпочтение, посмотрел на младшенькую. Разница между сестрами была настолько разительной, что становилось странно, что две, столь непохожих друг на друга девушки, родились и выросли в одной семье. Александр подмигнул Марии и исподтишка стал наблюдать за дверью.

Елена Морозова: - Мне кажется, Александр, - невинным тоном отозвалась Елена, - что если бы ты пришёл последним, это было бы неуважением по отношению к хозяину дома. Поэтому я очень рада, что ты пришёл вовремя. Морозовой хотелось съязвить насчёт того, что опаздывать - недостойно дворянина, а хромота - не оправдание собственной непунктуальности, но девушка смолчала. В конце концов, если бы она сейчас выдала заготовленную тираду, то показала бы себя не с лучшей стороны в глазах Тарпанова. Да и напоминать брату о его недостатке при первом удобном случае не стоило - всегда больнее те уколы, к которым не успеваешь привыкнуть. Поэтому Елена решила воспользоваться моментом и показать себя вполне любящей сестрой, которая радуется за брата. Пусть внутрисемейные дрязги Морозовых останутся скрытыми от некоторых других обитателей поместья - кому-кому, а им вовсе не нужно знать, что скрывается за бледным личиком одной из гостий.

Мари Морозова: Когда Мари услышала знакомый сердцу свист и стук шагов, такой особенный, стук, который девушка узнала бы даже во сне, стук, предвещающий появление её любимого брата Сашеньки, на душе младшенькой Морозовой тут же полегчало, и она тихо выдохнула. "Фух…А вот и подмога!" - радостно мелькнуло в голове Мари. Расплывшись в довольной улыбке, девушка подмигнула Александру в ответ. Ох, как же она была простодушна. Любое её настроение не пряталось где-то в дебрях разума, а наоборот, оно моментально читалось на её румяном личике, будь то грусть, радость, вдохновение или обида. Она не любила притворяться, только если это не было очередной проказой, в общении же Мари всегда желала простоты, доверия и искренности. Голос старшей Морозовой заставил Марию вздрогнуть, и она повернулась к сестре. "Опять она за своё.." - говорили глаза Мари, мимолётно устремлённые на Сашу. -Зато ты, Елена, видно так торопилась, что кудри во сне пальцем накручивала. – не выдержав, выпалила Мари, едва подавив смешок, забыв о приличии и о том, что находится в присутствии Алексея Михайловича.

Софья Тарпанова: Софья, на правах наследной принцессы, появилась уже после папеньки и Морозовых, одетая и причесанная с нарочитою простотою, которая должна была уверить Алексея Михайловича в том, что его утренние поученья не пропали втуне. Мадемуазель Тарпанова была созданьем добродушным, однако же терпеть не могла суетливости, а сестры Морозовы со своим бесконечными препирательствами были ее воплощением. Выполняя обязанности хозяйки, она поначалу пыталась как-то поддерживать общие беседы в светском русле, однако вскоре утомилась этим. Матушка-покойница, кладезь малороссийских присказок, говаривала: "Не тратьте, кум, силы, идите на дно". Сия пословица как нельзя лучше подходила к случаю. Морозова-старшая полагала себя остроумною, младшая - оригинальною, а поскольку Софья не относила себя ни к тем, ни к другим, говорить им особенно было не о чем. Общество этих двух барышень было бы вовсе нестерпимым, если бы не присутствие души-Варюши, которая действительно за словом в карман не лезла. Поприветствовав всех, Софья бросила нетерпеливый взгляд на дверь. Варюша задерживалась у Сычихи, да и то правда, когда болят зубы, к трапезе спешить не хочется. С сожаленьем девушка отметила, что мадам Морозова к завтраку не вышла - присутствие Дарьи Андреевны волшебным образом улучшало манеры ее дочерей, хотя и не прибавляло преображенскому обществу жизнерадостности. Пожалуй, единственный, кого Софье приятно было видеть - это Александр, не в последнюю очередь потому, что вместе с ним в имении появился Серж со своими куаферными изысками.

Алексей Тарпанов: Алексей Михайлович привилегией Софьюшки - то бишь манкированием обязанностью хозяина - пренебречь не мог, а посему вынужден был гостящему семейству улыбнуться если не ласково, то хотя б добродушно. Встреча с Настасьей, к тому же, совершенно настроила его на лирический, или пастурельный лад,- посему он поздоровался с девицами Морозовыми с особенным чувством. Даже опоздание Вареньки, за которую были все основания тревожиться, не смогло разрушить этого блаженного опьянения чувств. Поэтому, заметив отсутствие Дарьи Андреевны, которое в другой день доставило бы ему массу удовольствия, Тарпанов с почти искренним беспокойством осведомился о его причинах. Скажем в скобках, что Алексей Михайлович был, как это ни странно для гусара и русского барина, большим любителем кошек, а потому повел себя совершенно по-кошачьи: заметив, что старшая из сестер сторонится общества, он приписал это обрушившимся на нее заботам и тревогам. И естественно, поспешил ее утешить. - Полноте, Елена Николаевна,- улыбаясь собеседнице, проговорил он, завершая свою тираду.- Мы с братцем вашим уже имели удовольствие поздороваться. И, признаюсь, менее всего я подозреваю, что кто-либо из почтенной семьи вашей задумал выразить мне неуважение. Обидные слова, которые не так давно Морозов произносил в его присутствии, и за которые, будь Алексей Михайлович помоложе, он был бы всенеприменно был вызван на дуэль, уже были забыты. Таково, почтенный читатель, благотворное влияние высоких чувств на человеческое сердце!

Александр Морозов: Взгляд, который Александр бросил на старшую сестру, не назвал бы приятным даже самый добрый человек. "Ладно, мы с тобой еще посчитаемся", - слегка прищурясь, подумал он и невольно улыбнулся, вспомнив, сколько жуков и лягушек перевидала постель старшей мадемуазель Морозовой. Увы, сейчас подобное было бы не к месту, да уже и не по возрасту. Поэтому молодой человек просто пожал плечами и отвернулся, решив, что в комнате есть более приятные собеседники. Краем глаза заметив взгляд, который Софья кинула на дверь, Александр улыбнулся барышне и, видя, что сестры молчат, счел нужным пояснить: - К сожалению, Дарья Андреевна не выйдет сегодня к столу. Матушка всегда плохо переносит на смену погоды, вот и теперь головой мается... Кгхм... Как бы к завтрашнему дню не похолодало - верный признак, - и после небольшой паузы, будто невзначай, уточнил. - Я смотрю, Варвара Арсеньевна задерживается. Не приболела ли?

Алексей Тарпанов: Вопрос Саши заставил Тарпанова слегка вздрогнуть. Бывает, что так вздрагивает человек, пробужденный в этот суровый мир из сверкающего мира своих грез; мистики, для которых сон является проявлением трансцендентального, видят в том сотрясение бренной нашей оболочки при внезапном возвращении в нее тонкой материи - человеческой души. Алексей Михайлович Канта в свое время с интересом почитывал, но, что греха таить, запомнил из нее только пассаж о сием выходе за пределы дозволенного натурой. Отсутствие Вареньки, посланной им с поручением, и без того тяжким камнем лежало на сердце преображенского барина. Не по душе было ему впутывать девушку в такое дело, но после недавней потравы более чем когда-либо следовало соблюдать осторожность и оставаться на виду. Тем более, что Варенька была, пожалуй, единственным человеком, которому Тарпанов готов был довериться в таком важном деле: девицы Морозовы точно для этого не годились, а Софьюшку он, что уж там, старался поберегать. Ей и так достается: Димитрий в партизанах, да еще Андрей Николаевич где-то запропастился. А Варенька - девушка бойкая, если что - глазом не моргнет, да еще отбреет не хуже бритвы. - Варвара Арсеньевна задерживается,- довольно сухо уведомил он, давая понять, что дальнейшие разговоры на эту тему неуместны. Затем улыбнулся, пытаясь смягчить это впечатление, и отвлечь сотрапезников от ненужных мыслей. - Все-то вам расскажи, Александр Николаевич! Мало ли какие у барышень секреты: то пелеринка откололась, то носик покраснел. Сестрицы ваши, я думаю, тоже не один час красоту наводят.

Александр Морозов: Морозов удивленно приподнял брось. Неудовольствие в голосе Тарпанова было явным, но поводом для того могли служить и отголоски утренней стычки. Поэтому Александр, подумав, сделал вид, что не заметил сухости тона и с усмешкой подхватил: - Не без этого, Алексей Михайлович, не без этого. Так ведь красоту ничем не испортишь, - он подмигнул Марьюшке и, не удержавшись, с иронией посмотрел на Елену. Старшая мадемуазель Морозова, не отличающаяся миловидностью, свойственной всем остальным членам их семейства, вдруг стала уделять своей внешности немало времени. И, не обращая внимания на сарказм брата, по мнению которого это были напрасные потуги, - кислое выражение лица никого не красит, а уж натужная улыбка тем паче, - приводила себя в порядок с невиданной ранее тщательностью. Впрочем, в данную минуту Елена, - вот уж кому имя совсем не подходит, - не слишком занимала мысли Александра. Гораздо больше его интересовало, где же именно задерживается Варенька. Но вторично задавать один и тот же вопрос было явно излишне, поэтому юноша ограничился тем, что стал исподтишка бросать нетерпеливые взгляды на дверь.

Алексей Тарпанов: Прав был поэт: ревность, вселившись в сердце, питается собственным ядом. Вот и сейчас Алексей Михайлович со всем пылом этого вновь открытого чувства вообразил, что молодой Морозов с нетерпением ожидает встречи с тем же предметом, который волновал его самого. Закусив губу от волнения, он некоторое время пытался совладать с собой, а потом осведомился дружелюбным, но несколько натянутым тоном: - А вы, я смотрю, либо совсем оголодали, батенька, либо кого-то поджидаете? И то, вам-с, при вашем положении, только и думать, что о барышнях да о романах,- с запозданием сообразив, что это может звучать унизительно для молодого человека, Алексей Михайлович счел нужным поправиться.- Не торопитесь жениться, сударь мой, это всегда успеется. Вам, уж простите старика за нотицию, сперва бы сестриц ваших следовало пристроить, а уж потом о своем счастье заботиться. Тем более, что за такого молодца любая пойдет. Главное - не торопитесь,- он сделал жест, приглашая собеседника отойти чуть подалее от дамских ушей, и договорил, слегка понизив голос. - И, еще важнее, Александр Николаевич, не поспешайте увлечься какою-нибудь крестьянкою, из своих. из чужих ли, все едино. Прознает, не приведи Господь, будущая супружница - горя не оберетесь. Подружки да маменьки, они, знаете, что сороки, хвостами такого наметут - в годы не разгребете.

Александр Морозов: Каждый видит то, что считает нужным, и слышит только то, что интересует его самого. Поэтому и Александр, восприняв, что Тарпанов мягко намекает ему на то, что сердечная его привязанность не просто раскрыта, но и к тому же не одобрена, с трудом сдержался, чтобы также вскользь не заметить, что негоже дворянину вмешиваться в чужие дела. Двусмысленность положения его семейства не давала колкому молодому человеку сказать все, что он думает о ненужных советах и непрошенных советчиках, но и пропустить подобное мимо ушей тоже было свыше его сил, поэтому, выбрав из множества фраз на его взгляд самую безобидную, Морозов, поджав губы, негромко произнес: - Господь с вами, Алексей Михайлович, какая женитьба? Не дело во время войны-то, - и, решив, что он сказал вполне достаточно, чтобы не показать, насколько задето его самолюбие, резко сменил тему. - Да и крестьянки - не героини романов, - Александр ухмыльнулся и, вспомнив сказанное Сержем, с самым невинным видом добавил. - Хотя вот ваша Настасья, дочь кузнеца вашего, чудо как хороша. Надо заметить, что последнюю фразу молодой человек произнес просто так, даже не подозревая, насколько его куафер был близок к истине.

Софья Тарпанова: Софья раздумывала как раз, следует ли сказать, по какой причине задерживается Варюша, ибо больной зуб был поистине интимною подробностью. У барышни может заболеть голова, но все прочее по умолчанию в хорошем обществе упоминать не полагалось. В то же время обсуждение таинственной персоны тетки Сычихи могло изрядно оживить застольную беседу, переведя ее в область рассказов о непознанном, а там, глядишь, и трапеза закончится. Вмешательство батюшки, который так неожиданно пресек любознательность Александра Николаича, чрезвычайно Софью удивило. Надо сказать, что m-lle Тарпанова, обручившись с корнетом Егоровым, ощутила себя жрицею Гименея, ответственною привести к его алтарю и душеньку Варюшу. Не то чтобы Софья полагала Морозова завидным женихом для своей подруги, но всякий околосвадебный разговор тревожил девичье сердце - горькою тоскою по ненаглядному Андрюше и живым участием в судьбе ближних своих. Алексей Михайлович не возбранял читать дочке романы, но и не удосужился пояснить, что по части изображения чувств и волнений они во многом являются гиперболою. Поскольку же в книжках благородному отцу семейства полагалось быть лицом возвышенным и несколько даже меланхоличным, Софье и в голову не пришло, что ее tres cher papa в мыслях своих нынче может обращаться еще к чему-то, помимо судьб Отечества. И вот, извольте видеть! Девушка в замешательстве посмотрела сперва на папеньку, потом на господина Морозова, совершенно не понимая, с чего обоим вздумалось заговорить о Насте, да еще в таком тоне. - Отчего же не героини, Александр Николаевич? Взять вот хоть "Бедную Лизу", там со всей убедительностью доказывается, что и крестьянки любить умеют. Еще не договорив до конца, Софья уже поняла, что пример был не самый удачный, ибо любовь любовью, а дело для упомяной героини кончилось плохо.

Александр Морозов: Морозову хватило совести смутиться. То, что подобные речи достигли нежных девичьих ушей, было не совсем хорошо, но что случилось, то случилось, поэтому, придав лицу самое невинное выражение, он повернулся к барышне. - Господь с вами, Софья Алексеевна, разве ж я говорил, что крестьянки любить не умеют? Боже сохрани! - Александр хотел было добавить, что любовь - это худшее, что может случиться с крепостной (хотя, если подумать, не самое худшее), но, вспомнив, что ведет беседу с невинной девой, осекся. Он пожал плечами, показывая тем самым, что его слова превратно истолкованы и бросил быстрый взгляд на сестер - не подобает им знать изнанку жизни. Надо сказать, сам Морозов в отношениях, что с благородными барышнями, что с последними крестьянками, испытывал немалое, пусть и тщательно скрываемое смущение, - как бы он не хорохорился, но увечье наложило свой отпечаток, - посему знал о подобных историях лишь понаслышке, но покойный родитель, перепортивший не одну девку в деревне, придерживался иной точки зрения. И, считая, что некая щепетильность сына - это полная дурь, неоднократно учил его уму-разуму. Спасибо еще, что не на своем примере.

Мари Морозова: Мари сидела непривычно тихо. Она тайком поглядывала на всех присутствующих, изучая их настроения. Упоминание Сашенькой Варвары Арсеньевны вызвало у Марии хитрую улыбку, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Как особливый любитель романов, она всюду искала признаки амурных чувств и пыталась вывести их на чистую воду. Потому подозрительная заинтересованность её брата в отношении Сонечкиной компаньонки, проявляемая время от времени, не осталась незамеченной, хотя при этом все свои наблюдения Мари оставляла при себе. Разговоры о любви унесли мечтательную девушку куда-то в мир грёз, который дружелюбно принимал её в свои незримые объятья. -По мне, так всё это от человека зависит. – разом согласилась Мари с Соней и братом. – Кстати, Софья Алексеевна, - немного смутившись и понизив голос, обратилась Мария к дочери Тарпанова. – Раз уж вы напомнили, говорят, вы тоже сентиментальной литературой увлекаетесь, не одолжите ли что-нибудь почитать, хоть того же Карамзина?

Софья Тарпанова: - Конечно, - любезно улыбнулась Софья, - после завтрака подберу вам что-нибудь позанятней. Читывали ли вы Ричардсонова "Ловласа"? По правде, она была не совсем уверена, что подобное чтение одобрит Дарья Андреевна, но книга была на самом деле весьма чувствительная, то есть, по мнению Софьи, увлекательная. Девушка хотела заверить Мари, что роман непременно придется по вкусу и ей, но тут со двора разнесся пронзительный звук горна. За время пребывания ненавистных галлов в Преображенке ее жители волей-неволей выучили распорядок французского отряда, поэтому даже Софье стало очевидно - что-то случилось. Вскочив с места, она бросилась к окну, пренебрегши всяким этикетом: - Папа, что это? Посмотрите, какая суета началась! Напоминая кур, завидевших хозяйку с коробом зерна, солдаты в синих мундирах тянулись во двор, громко переговариваясь. Неподалеку от конюшни один из них что-то с жаром рассказывал офицеру, которого девушка знала как лейтенанта Шабо.



полная версия страницы